кощунству самаритян.
Александр покачал головой, словно не увидел в словах толмача никакого смысла.
— Что такое кощунство? — спросил он.
В этот момент чья-то рука легла ему на плечо. Царь обернулся и увидел Аристандра, закутанного в белый плащ. Прорицатель смотрел на Александра со странным выражением в глазах.
— Отнесись с уважением к этому человеку, — шепнул ясновидец царю на ухо. — Его бог — несомненно, очень могущественный бог.
— Кощунство, — снова заговорил толмач, — это оскорбление Бога. А самаритяне построили храм на горе Гарицим. Тот, что ты с помощью Господа только что разрушил.
— И это было то самое… кощунство?
— Да.
— Почему?
— Потому что может быть лишь один храм.
— Один храм? — озадаченно переспросил царь. — В моей стране храмов сотни.
Тут вмешался Аристандр. Он попросил позволения поговорить с белобородым стариком:
— Что это за храм?
Старик принялся вдохновенным голосом рассказывать, а толмач переводил:
— Этот храм — дом нашего Бога, единственного сущего, создателя небес и земли, всего видимого и невидимого. Он освободил наших отцов от египетского рабства и даровал им Землю Обетованную. В течение многих лет Он жил в шатре в городе Сил, пока царь Соломон не построил ему на горе Сион, в нашем городе, великолепный храм из золота и бронзы.
— И как он выглядит, этот бог? — спросил Александр. — У тебя есть какой-нибудь его образ, чтобы показать мне?
Едва услышав от толмача вопрос, старик всем своим видом продемонстрировал крайнее отвращение и сухо ответил:
— Наш Господь никак не выглядит. Он строго-настрого запретил пользоваться образами. Образ нашего Господа повсюду: он в небесных облаках и в полевых цветах, в пении птиц и шепоте ветра в кронах деревьев.
— Но тогда что же находится в вашем храме?
— Ничего такого, что мог бы увидеть человеческий глаз.
— В таком случае кто же ты?
— Я — верховный жрец. Я представляю Господу молитвы нашего народа, и только мне одному дозволено произносить Его имя, раз в году, в самом уединенном уголке святилища. А ты кто такой, если позволено спросить?
Царь посмотрел в лицо одному из собеседников, потом другому и проговорил:
— Я хочу увидеть храм твоего бога.
Едва до старого жреца дошли слова царя, как он упал на колени и коснулся лбом земли, умоляя не делать этого:
— Прошу тебя, не оскверняй нашего святилища. Никто из необрезанных, никто из не принадлежащих к Избранному Богом Народу не может входить в храм, и я обязан препятствовать этому до последней капли крови.
Царь едва не впал в бешенство, как случалось всегда, когда он получал отказ, но Аристандр сделал ему знак сдержать свой гнев и снова шепнул на ухо:
— Отнесись с уважением к этому человеку, который готов отдать жизнь за своего бога, не имеющего обличья, но не хочет лгать и льстить тебе.
Несколько мгновений Александр молчал, а потом снова повернулся к старику с белой бородой:
— Я уважу твое желание, но взамен хочу получить от тебя ответ.
— Какой? — спросил старик.
— Ты сказал, что образ единственного бога можно увидеть в облаках на небе, в цветах на лугу, в пении птиц, в шепоте ветра… Но что от твоего бога находится в человеке?
Старик ответил:
— Бог создал человека по образу и подобию своему, но в некоторых людях образ Бога затуманен и искажен их поступками. В других же он сверкает, как полуденное солнце. И ты — из таких людей, великий государь.
И с этими словами он повернулся и ушел туда, откуда пришел.

ГЛАВА