и путников, искавших кратчайшую дорогу в Перейду. Иногда она ползла над пропастью, и коням действительно приходилось завязывать глаза, чтобы животные не пугались, а иногда она прерывалась оползнем или покрывалась льдом, так что людям приходилось держаться за руки или привязываться друг к другу веревками, чтобы не упасть вниз на острые скалы.
Проводник ступал уверенным шагом, несмотря на темноту, и было ясно, что он мог бы одолеть этот путь с закрытыми глазами; между тем несколько воинов сорвались в пропасть, и не представлялось никакой возможности достать их тела. Александр шел вслед за Редом, но то и дело останавливался, чтобы в случае какой-либо трудности помогать другим. Несколько раз он рисковал жизнью, спасая своих солдат.
Перед рассветом стало еще холоднее, и люди продвигались с еще большим трудом, руки и ноги их окоченели, и все устали от долгого и изнурительного ночного похода. Солнечный свет, прояснивший небо над затянутым тучами горизонтом, немного придал солдатам бодрости. Теперь путь был хотя бы лучше виден, и по поредевшим зарослям можно было догадаться, что до вершины осталось не так далеко.
Когда же, наконец, войско добралось до цели, поднялся ветер. Александр велел, чтобы первые прибывшие не сходили с места, пока не подтянутся остальные, пусть даже не все. Потом они в тишине пустились дальше, стараясь не показываться из-за вновь появившейся на плато растительности, чтобы персы не заметили их раньше времени.
В какой-то момент проводник указал на возвышение — это была скала, нависшая над проходящим внизу ущельем. Ред сказал:
— Вот это место для эха. Чуть дальше покажется крепостная стена, господствующая над Персидскими воротами. Мы пришли.
Вперед вышел Птолемей.
— Думаешь, Кратер уже занял позицию?
— Наверняка, если ничего не случилось, — ответил Александр. — А даже если это ему почему-либо не удалось, у нас все равно нет выбора. Собирай людей и подавай сигнал. Мы атакуем персидские позиции.
Птолемей выстроил солдат в четыре линии: впереди отряд конницы, за ним легкая пехота с луками и дротиками, затем штурмовики и, наконец, «щитоносцы» под командованием Лисимаха. Затем он дал знак трубачу, и тот вышел на самый верх нависавшей над пропастью скалы. Звук трубы прорезал тишину, как петушиный крик, нарушив неподвижность сонного рассвета, и эхо, многократно отразившись от отвесных склонов, разнеслось до самых вершин окрестных гор, тревожа безмятежность пейзажа.
За этим звуком последовала тишина, гнетущая и тяжелая, как свинцовое небо, нависавшее над выстроившимся войском, и все напряженно вслушались, ожидая ответа. И вдруг донесся звук другой трубы, потом еще одной, умножаемый эхом, а за ним послышался дикий крик бросившихся в атаку воинов.
— Кратер бросил в бой агриан! — закричал Александр. — Вперед, воины! Давайте покажем им, как справляться с холодом!
Он вскочил на коня и занял место в центре своего отряда, устремившись на возвышенность, откуда были видны войска персов. Пехота побежала за конницей, стараясь не отставать. Как только стали видны вражеские позиции, Александр возглавил атаку, пришпоривая Букефала и выкрикивая боевой клич.
Все трубы затрубили в унисон, пехота двинулась вперед, сжимая в руках оружие, а всадники галопом пустились на врага, которому пришлось разделиться на два фронта. Конница Александра ринулась на плато в тылу защитников стены, а следом подошла пехота и вступила с ними в рукопашный бой.
Персы,