который в женской маске фальцетом исполнял роль царицы Аргоса.
Царь остался разочарован, но постарался скрыть досаду и вежливо поаплодировал победителю.
— Они дали ему приз за голос педераста, — сказал Евмен царю.
Чуть позже Птолемей шепнул на ухо Селевку:
— Насколько я знаю Александра, после такого решения сегодня вечером на аудиенции он вряд ли удовлетворит просьбу афинского правительства.
— Да, но и без этого присуждения у них не было больших надежд: спартанский царь Агид напал на наши гарнизоны, и это может ввести афинян в искушение. Лучше пресечь это немедленно.
Селевк не ошибся. Когда пришел назначенный час, царь принял афинских послов и внимательно выслушал их просьбу.
— Наш город до сих пор хранил тебе верность, — начал свою речь глава посольства, член афинского собрания, отягощенный годами и опытом. — Афины поддерживали тебя на всех этапах завоевания Ионии, они держали море свободным от пиратов, обеспечивая тебе связь с Македонией. Поэтому мы просим у тебя в знак признательности: освободи афинских пленных, что попали в твои руки в битве на Гранике. Их семьям не терпится снова обнять их, и город готов принять их. Да, они совершили ошибку, но сделали это по доверчивости и уже дорого заплатили за свое заблуждение.
Царь переглянулся с Селевком и Птолемеем, после чего ответил:
— В душе я хотел бы пойти навстречу вашей просьбе, но еще не настало время, чтобы полностью забыть прошлое. Я освобожу пятьсот человек — по жребию или по вашему выбору. Остальные останутся у меня еще на некоторое время.
Глава афинского посольства и не пытался спорить. Он неплохо знал характер Александра и потому удалился, проглотив горечь. Ему было хорошо известно, что царь никогда не меняет своих решений, особенно тех, что касаются политики и военной стратегии.
Как только послы покинули зал, все члены совета поднялись с мест, чтобы тоже уйти. Остался один Евмен.
— Ну? — спросил его Александр. — Что за новости?
— Узнаешь чуть погодя. К тебе гость.
Он подошел к задней двери и впустил человека странного вида: его черная борода была аккуратно завита, по волосам также прошлись щипцы, а одежды были сирийского покроя. Александр попытался вспомнить, кто это, и с трудом узнал старого знакомого.
— Евмолп из Сол! Но как же тебя разукрасили!
— Я изменил свою личность. Теперь меня зовут Бааладгар, и в сирийских кругах я пользуюсь репутацией искусного мага и гадальщика, — ответил тот. — Но как должен я обращаться к молодому богу, который стал владыкой Нила и Евфрата и пред именем которого теперь трепещет от страха вся материковая Азия? — И, чуть помедлив, спросил: — А та собака — она тоже здесь?
— Нет, нет, — ответил Евмен. — Ты что, слепой?
— Ну, что за новости ты мне принес? — спросил Александр.
Полой плаща Евмолп смахнул пыль со скамьи и, получив разрешение сесть, тотчас уселся.
— На этот раз я надеюсь послужить тебе, как никогда, — начал он. — Вот как обстоят дела: Великий Царь собирает огромное войско — несомненно, еще большее, чем ты встретил при Иссё. Кроме того, он поставит в линию колесницы новой конструкции — страшные машины, утыканные острыми, как бритва, клинками. Свой базовый лагерь он разобьет на севере Вавилонии и станет ждать, куда ты направишься. Сейчас он выбирает поле боя. Определенно какое-нибудь равнинное место, где можно будет воспользоваться численным превосходством и пустить вперед боевые колесницы. Дарий больше не просит тебя о