все больше воды и травы, растений и животных. На берегу одной реки царь основал еще один город и назвал его Александрия Маргианская. Там он поселил жившие в окрестностях полукочевые народы, а также часть мужчин и женщин из следовавшего за войском каравана. Кроме того, он оставил там гарнизон — пятьдесят македонян, греков и фессалийцев из числа тех, кто завел семьи с азиатскими женщинами, которые с неимоверным упорством, проявляя нечеловеческую выносливость, шли вслед за войском. Царь оставил в своем новом городе тех солдат, что давно позабыли свои былые семьи, свою далекую родину и то время, когда они жили в Македонии, — хотя, казалось бы, прошло не так уж и много лет.
К концу осени царь вернулся в Бактрию, чтобы перезимовать там. Он велел устроить суд над узурпатором Бессом по персидскому ритуалу. Оксатр собрал совет пожилых судей и велел привести пленника. Раны, нанесенные ему той ночью в темном поле близ Курушката, зарубцевались, но придали обезображенному лицу еще более ужасающий вид.
Суд не занял много времени. Когда подсудимого спросили, не хочет ли он сказать что-либо в свое оправдание, Бесс не произнес ни слова. Он молча стоял перед своими врагами с достоинством человека, желавшего спасти честь Персидской державы, которую унизил Дарий, дважды трусливо бежавший с поля боя. То было достоинство патриота, попытавшегося возглавить восстание против захватчика.
Был вынесен приговор, самый страшный из возможных, выносившийся тем, кто злодейски покушался на священную царственную особу и захватывал трон Ахеменидов, — четвертование.
Бесса раздели догола и вывели на открытое место, издавна предназначенное для исполнения подобных приговоров. Две ивы, длинные и тонкие, стоявшие друг рядом с другом, наклонили до земли, чтобы они скрестились, и верхушку каждой привязали канатом к вбитому в землю колу. Между двух согнутых таким образом стволов получилось нечто вроде лука. Пленника подвели туда и за руки и ноги привязали к двум верхушкам, как можно выше, чтобы он повис над землей на высоте примерно пяти локтей. Присутствовали при этом варварском ритуале не только персы и местные жители. Было также немало македонян и греков. Специально приехала из Задракарты царевна Статира; ей не терпелось увидеть месть за отца, которого она давно похоронила и оплакала. Статира сидела рядом с Александром, бледная и неподвижная.
По знаку верховного судьи палачи подошли к канатам и занесли топоры. По второму знаку они одновременно нанесли точный удар и перерубили канаты. Два ствола тут же выпрямились, и на мгновение мощные мускулы Бесса напряглись в невозможном усилии сопротивления, а потом его тело разорвало. Левая часть от плеча до паха осталась на одном дереве, а другая, с головой и внутренностями, повисла на другом. В глазах казненного еще оставалась тень жизни, когда хищные птицы, всегда ожидавшие поживы в этом месте, опустились попировать на его растерзанном теле.
Александр со Статирой и двором остался в Бактре на всю зиму. Царь много времени проводил с Евменом, чтобы писать послания сатрапам своих провинций: Антигону по прозвищу Одноглазый, который правил Анатолией, Мазею в Вавилон, а также Артабазу в Памфилию. Он поинтересовался, как дела у Фраата: оправился ли он от скорби после утраты своих родных и ведет ли безмятежную жизнь в своем приморском дворце. Царь также велел своим кузнецам сделать маленькую колесницу и послал ему в подарок вместе с двумя