лугу, голого Диогена, который сейчас спит себе в своей глиняной амфоре на морском берегу вместе с собачонкой, делящей с ним пищу и подстилку. И его убаюкивает шум прибоя, ласкающего береговую гальку. Какие сны посещают старого мудреца? Какие таинственные видения?
Александр подумал о своей матери, и когда представил, как она в одиночестве сидит у себя в комнате и читает стихи Сафо, то ощутил, что в нем еще кроется ребенок, инстинктивно вздрагивающий в ночи, если вдруг какая-то ночная птица взлетит в пустой купол неба.
Так пролетело время, казавшееся ему бесконечным. Вдруг чья-то рука опустилась ему на плечо, и он вздрогнул.
— Гефестион, это ты?
Друг протянул ему миску с горячей похлебкой.
— Поешь. Лептина приготовила для тебя и послала сюда с вестовым.
— Что это?
— Бобовый суп. Вкусный — я зачерпнул одну ложку. Александр принялся за еду.
— Неплохо. Тебе оставить немножко?
Гефестион кивнул:
— Как в прежние времена, когда мы блуждали по горам в изгнании.
— Да. Но разве мы там когда-нибудь ели горячий суп?
— И то верно!
— Тоскуешь по тем временам?
— Нет, конечно. Однако вспомнить о них приятно. Мы были вдвоем против всего мира. — Гефестион взъерошил себе волосы. — Теперь все не так. Иногда я спрашиваю себя, случится ли опять такое.
— Что?
— Что мы снова отправимся куда-то с тобой, только вдвоем.
— Кто знает, друг мой?
Гефестион наклонился, чтобы концом меча пошевелить огонь, и Александр увидел висевший у него на шее маленький блестящий предмет — молочный зуб, оправленный в золото крошечный резец, память о том дне, когда ребенком Александр сам дал его другу в залог вечной дружбы.
«До смерти?» — спросил тогда Гефестион.
«До смерти», — ответил Александр.
В этот момент послышался крик дозорного, окликавшего товарищей, и Гефестион ушел продолжать обход. Александр видел, как он исчез в темноте, и у него возникло сильное и отчетливое чувство, что если когда-нибудь в будущем они с Гефестионом и совершат путешествие вдвоем, то в какие-нибудь таинственные, покрытые мраком места.
Прошло еще какое-то время, и послышалась перекличка часовых второй стражи. Должно быть, близилась полночь. Очнувшись от шума шагов, Александр потер усталые глаза. Это был Евмен.
Царский секретарь сел рядом и уставился в огонь.
— На что смотришь? — спросил царь.
— На огонь, — ответил Евмен. — Не нравится мне он.
Царь удивленно повернулся к нему.
— В этом огне что-то не так?
— Языки пламени летят к нам, ветер переменился. Теперь он дует с моря.
— Как и каждую ночь в это время, если не ошибаюсь.
— Да. Но сегодня это может сыграть важную роль.
Александр пристально посмотрел на него, и вдруг в голове у него мелькнула страшная мысль. Почти тут же тревожный крик подтвердил его догадку: у основания одной деревянной башни вспыхнул пожар.
— А вон там другой! — крикнул Евмен, указывая пальцем на дом прямо перед ними, шагах в ста:
Слева донесся голос Пердикки:
— Тревога! Тревога! Пожар! Прибежал запыхавшийся Лисимах:
— Они хотят нас зажарить! Поджигают все дома с наветренной стороны от бреши и кирпичной стены. А деревянная башня полыхает, как факел, смотри!
Александр вскочил на ноги. Мемнон использовал последний шанс, сделав ставку на благоприятный ветер.
— Быстро! Нужно помешать им устроить новые пожары. Пошлите штурмовиков, «щитоносцев», фракийцев и агриан. Всех поджигателей убивать на месте.
Тем временем собрались товарищи, ожидая приказаний. Среди