Не бойся, — успокоил ее царь. — Я всего лишь паломник, желающий выказать почтение богине. А ты кто, как тебя зовут?
— Мое имя — Дауния, и я храмовая рабыня, — ответила девушка, напуганная видом Александра, который явно не был простым паломником: под его плащом виднелись блестящий панцирь и поножи, а когда он двигался, под нагрудными латами слышалось бряцание звеньев металлической портупеи.
— Храмовая рабыня? Никогда бы не сказал. У тебя прекрасное лицо и очень гордый взгляд — видно, что ты из знатного рода.
— Возможно, ты привык видеть рабынь в храмах Афродиты; они действительно в первую очередь рабыни, — рабыни мужской похоти, — а уж потом служат храму.
— А ты нет? — спросил Александр, поднимая с пола ее ведро.
— Я девственница. Как и богиня. Ты никогда не слышал о городе женщин? Я прибыла оттуда.
Ее акцент звучал очень необычно, царь никогда такого не слышал.
— Я даже не знал, что есть такой город. Где он находится?
— В Италии. Называется он Локры, и им правят женщины. Его основали сто семейств — потомки женщин, некогда бежавших из Локриды, их изначальной родины. По преданию, оставшись вдовами, они жили со своими рабами.
— А почему же ты оказалась здесь, в столь далекой стране?
— Чтобы искупить вину.
— Вину? Какое преступление могла совершить такая молодая девушка?
— Это не я. Тысячу лет назад, когда на Трою легла ночь, вот здесь, на этом самом месте — на пьедестале священного Палладия, чудесного изображения Афины, что упало сюда с неба, — Аякс Оилид, наш национальный герой, насильно овладел Кассандрой, дочкой Приама. С тех пор локры платят за это кощунство дань: по две девушки из самых знатных семей должны целый год отдать служению в святилище богини.
Александр покачал головой, словно не веря своим ушам. Снаружи донесся топот множества конских копыт — подъехали его товарищи.
Тут вошел жрец, который сразу понял, кто стоит перед ним, и отвесил глубокий поклон:
— Добро пожаловать, властительный господин. Мне жаль, что нас не предупредили: мы бы оказали тебе иной прием.
Он кивнул девушке, чтобы ушла. Но Александр задержал ее.
— Я как раз хотел прийти вот так — незаметно. Эта девушка рассказала мне необычайную историю, какой я и вообразить себе не мог. Я слышал, что в этом храме хранятся реликвии Троянской войны. Это правда?
— Конечно. А образ, что ты видишь перед собой, — это Палладий, точная копия упавшей с неба древней статуи Афины; образ делал неприступным тот город, где находился.
В храм вошли Гефестион, Птолемей, Пердикка и Селевк.
— А где настоящая статуя? — спросил Гефестион, приблизившись.
— Некоторые говорят, что ее забрал герой Диомед и увез на Аргос; другие говорят, что Улисс, отправившись в Италию, подарил ее царю латинов. Третьи утверждают, что Эней установил ее в храме неподалеку от Рима, где она и находится по сей день. Во всяком случае, многие города хвастают обладанием истинной статуей.
— Охотно верю, — кивнул Селевк. — Подобные убеждения придают мужества.
— И в самом деле, — подтвердил Птолемей. — Аристотель сказал бы, что предсказания приводят к событиям.
— Но чем отличается истинный Палладий от остальных изображений? — спросил Александр.
— Настоящая статуя, — объявил жрец торжественным тоном, — может закрывать глаза и потрясать копьем.
— Ну, это сделать нетрудно, — заметил Птолемей. — Кто-нибудь из наших военных инженеров мог бы соорудить игрушку такого рода.
Жрец метнул в него гневный взгляд.