скакала несколько дней и останавливалась на отдых лишь ненадолго, пока ей меняли коня или когда уже валилась от усталости. И, наконец, однажды вечером, на закате, она увидела вдалеке маленькую колонну, двигавшуюся неровным шагом по полузаброшенной дороге: крытая повозка, запряженная двумя мулами, и сопровождающие ее четверо вооруженных верховых.
Пришпорив коня, Барсина помчалась вперед, пока не оказалась рядом с повозкой. Соскочив на землю, она заглянула внутрь. Там, лежа на овчине, умирал командующий Мемнон. У него отросла борода и потрескались губы, волосы слиплись и спутались. Человек, еще недавно бывший самым могущественным в мире после Великого Царя, превратился в тень.
Но он был еще жив.
Барсина обняла его и нежно поцеловала в губы и в глаза, не будучи уверена, узнает ли он ее. Вдалеке, на холме, виднелся каменный дом, и Барсина отправила свою стражу попроситься туда на несколько дней — или на несколько часов, поскольку не знала, как долго задержится на земле Мемнон.
— Мне нужна постель для мужа, я хочу обмыть его и переодеть, чтобы он умер, как человек, а не как зверь, — сказала она.
Старший стражник повиновался, и вскоре Мемнона внесли в дом, где его с почестями встретил хозяин-перс. Нагрели ванну, и Барсина раздела мужа, обмыла и одела в чистые одежды. Слуги подстригли ему волосы, а она надушила их и помазала лоб освежающей мазью, а потом, когда Мемнона положили в постель, села рядом и взяла его за руку.
Было уже поздно, и хозяин дома пришел спросить, не желает ли прекрасная госпожа спуститься поужинать со своими сопровождающими, но Барсина вежливо отказалась:
— Я скакала день и ночь, чтобы добраться до него, и не хочу потерять ни одного мгновения, пока он жив.
Хозяин удалился, затворив за собой дверь, а Барсина опять села у постели мужа. Она ласкала его и то и дело смачивала ему губы. Вскоре после полуночи истомленная усталостью и горем женщина задремала в кресле, погрузившись в забытье между сном и бодрствованием.
Вдруг ей послышался голос мужа, и она подумала, что это сон, но голос настойчиво повторял ее имя:
— Бар… си… на…
Барсина вздрогнула и протерла глаза: Мемнон очнулся и смотрел на нее сквозь лихорадку своими большими голубыми глазами.
— Любовь моя, — прошептала она, протянув руку, чтобы погладить его лицо.
Мемнон, не отрываясь, глядел на нее с бредовой настойчивостью, словно хотел что-то сказать.
— Чего ты хочешь? Скажи, прошу тебя.
Его губы раскрылись. Казалось, остатки жизни пробежали по его членам, и лицо почти обрело снова былую мужественную красоту. Барсина приблизила ухо к его рту, чтобы не пропустить ни единого слова.
— Я хочу…
— Чего ты хочешь, любовь моя? Что угодно… Что угодно, мой любимый.
— Я хочу… видеть тебя.
Барсина вспомнила последнюю ночь, проведенную с ним вместе, и поняла. Решительным движением она встала с табурета, отошла назад, чтобы ее как можно лучше освещала висевшая на потолке лампа, и начала раздеваться. Она сняла камзол, распустила тесемки скифских кожаных штанов и встала перед ним, голая и гордая.
Увидев, как его глаза увлажнились и две большие слезы сбежали по впалым щекам, она поняла, что правильно угадала его желание. Его взгляд медленно и нежно ласкал ее лицо и тело, и Барсина почувствовала, что так он любит ее в последний раз.
Еле слышным голосом Мемнон проговорил:
— Мои мальчики…
Он попытался еще раз охватить ее взглядом, последним страстным отчаянным взглядом,