Халефа в такое бешенство, как это. Он замахнулся, и я едва успел поставить свою лошадь между ними.
— Никакого рукоприкладства, Халеф! Он уже нам отвечает!
Я вытащил из кошелька несколько мелких монет, показал их мужчине и повторил вопрос:
— Итак, есть ли здесь бакджи?
— А ты дашь мне денег?
— Дам.
— Тогда давай! — И он протянул руку.
— Сначала ответ.
— Бакджи есть, но сначала деньги.
Я передал ему несколько мелких монеток.
— Где живет бакджи?
Он спрятал мелочь, повел плечами и спросил с ухмылкой:
— А ты оплатишь ответ?
— Ты же уже получил!
— Это за первый вопрос, а за второй?
— Хорошо, вот еще две монетки по пять пара. Где живет бакджи?
— Там, в последнем доме. — Он указал на постройку, которую и домом-то назвать нельзя было, скорее, чем-то средним между хижиной и хлевом.
Мы подъехали к этому домику, и я слез с коня, чтобы нырнуть в дыру, служившую входом. В этот момент оттуда появилась женщина, видимо, привлеченная стуком копыт.
— Аллах, кто это? — крикнула она и скрылась в дыре. Она не укрыла лицо, но мы тут были ни при чем.
Она была босой, тело обернуто в некое подобие платка, а волосы выглядели как продукция войлочной мануфактуры. Лицо не знало воды, наверное, несколько месяцев.
Я уже подумал, что мы ее больше не увидим, но после того как мы несколько раз позвали, она снова появилась. Перед лицом она держала ветхую корзинку и через щели смотрела на нас, но зато мы уже не могли судить о ее красоте.
— Что вам угодно? — спросила она.
— Здесь живет бакджи? — снова задал я свой коронный вопрос.
— Да, здесь.
— Ты его жена?
— Я его единственная жена, — ответила она с гордостью, из чего можно было понять, что она и только она владеет сердцем своего неуловимого паши.
— Он дома?
— Нет.
— А где он?
— Ушел.
— Куда?
— Он совершает обход.
— Но ведь сейчас не ночь!
— Он сторожит не только по ночам, но и днем — наблюдает за подданными падишаха. Он ведь не только бакджи, но и слуга киаджи, выполняет его приказы.
Но тут появился тот самый мужчина, которого мы расспрашивали чуть раньше. Он был полон достоинства.
Я состроил кислую мину и сделал несколько шагов ему навстречу.
— Так ты сам и есть бакджи?
— Да! — ответил он гордо.
Хаджи Халеф Омар заметил, что я не в настроении, и подъехал почти вплотную к ночному стражу, не выпуская при этом меня из виду. Я догадался, что он задумал, и одобрительно кивнул ему.
— Отчего же ты не сказал мне это сразу, когда я с тобой разговаривал? — спросил я.
— Я не считал это необходимым. У тебя есть еще деньги?
— Для тебя хватит. Могу оплатить тебе все последующие ответы.
При этом я едва заметно кивнул, и плетка Халефа со свистом опустилась на спину стража порядка. Тот попытался отпрыгнуть назад, но маленький хаджи уверенно дал лошади шенкелей, и она так плотно прижала крупом незадачливого плута к стене, что тот не мог пошевелиться. Он и не думал воспользоваться саблей или дубинкой, лишь вопил не своим голосом, и ему вторила его «единственная». При этом она забыла прикрывать лицо корзинкой, отбросила ее, подскочила к лошади Халефа, схватила ее за хвост и что было сил заголосила:
— Убирайся! Убирайся! Как ты можешь так обращаться со слугой и любимцем падишаха? На помощь! На помощь!
На эти истошные крики из соседних окон и дверей стали высовываться люди, заинтересованные источником столь громких звуков.
Я так же незаметно подал Халефу знак закругляться. Он понял меня. Всего