ты меня не обманываешь?
— Нет, это действительно джебели.
— Но тогда ты не эфенди, а паша или министр!
— Нет, друг мой. Джебели курят не только в Высокой Порте. Просто я был в тех местах, где он растет.
— Счастливчик! Но ты ведь знатный человек!
— Нет. Я бедный писатель, но Высокая Порта выделила мне немного табака.
— И из этого немногого часть ты отдаешь мне. Аллах отблагодарит тебя. Из какой же ты страны?
— Из немче мемлекети.
— Это та страна, которую мы зовем Алеманией?
— Да.
— Я еще ни одного немче не видел. Твои соотечественники все такие, как ты?
— Хотелось бы надеяться, что они такие, как мы с тобой.
— А что ты делаешь здесь, в Османлы мемлекети? Куда спешишь?
— В Мастанлы.
— Но ты сбился с пути. Тебе надо сначала попасть в Черен, а оттуда — в Деренией.
— Я намеренно свернул с дороги. Мне надо попасть в Мастанлы по кратчайшему пути.
— Для чужеземца это непосильная задача.
— А ты не опишешь мне дорогу?
— Попытаюсь. Взгляни на юго-восток. Вон там, где солнце падает на вершины, — горы Мастанлы. Теперь ты знаешь направление. Ты проедешь через многие деревни, в том числе и Кушукавак. Переедешь через реку Бургас, а там уже на западе будет Мастанлы. Точнее я не могу объяснить. Завтра вечером ты уже сможешь быть на месте.
Меня это позабавило, и я спросил осмелев:
— Ты, наверное, не ездишь верхом?
— Нет.
— Ну а мне надо в любом случае попасть сегодня в Кушукавак.
— Это невозможно. Если только ты волшебник…
— Нет, это не так, но мой конь летит как ветер.
— Я слышал, что бывают такие лошади. И ты хочешь провести эту ночь в Кушукаваке?
— Вероятно.
— Тогда вот что я тебе скажу. Не ищи постоялого двора, а оставайся у моего брата. Шимин-кузнец примет тебя с радостью.
Это предложение могло оказаться для меня полезным. Я ответил ему:
— Спасибо тебе. Во всяком случае, я передам от тебя привет.
— Нет, ты уж остановись у него. Ах, что за запах!
— Нравится?
— Нравится! Не то слово, дым проходит через нос, как солнечный свет через утреннюю зарю. Так душа почившего в бозе возносится на небо. Эфенди, подожди, я дам тебе кое-что с собой. — С несвойственной вроде бы ему резвостью он удалился и тут же появился снова между розовых кустов.
— Эфенди, как ты думаешь, что я держу в руке?
— Не вижу.
— О, это очень маленькая вещица, но такая же ценная, как и твой табак. Хочешь взглянуть?
— Покажи!
— Вот она. — И он протянул мне бутылочку, переспросив снова: — Что в ней? Скажи-ка, эфенди!
— Наверное, розовая вода?
— Вода? Эфенди, ты меня обижаешь! Это розовое масло, какого ты в своей жизни еще не видел!
— Чье оно?
— Как чье? Мое!
— Но ведь ты всего лишь сторож!
— Да, это так, но хозяин разрешил мне засадить для собственных нужд один уголок этого сада. Я нашел лучший сорт и долго его растил. Набрал две бутылочки масла. Одну собирался сегодня продать. Другая — твоя.
— Я не могу ее принять.
— Почему?
— Я ведь не вор и не собираюсь тебя обкрадывать.
— Как это обкрадывать, раз я тебе это дарю?! Твой джебели так же дорог, как и это масло.
Я знал, что для приготовления одной унции масла нужно 600 фунтов отборных лепестков. Поэтому я еще раз отказался от подарка.
— Тогда я вылью его на землю! Я понял, что он не шутит.
— Стой! Ты выгнал масло для продажи?
— Да.
— Тогда я куплю у тебя его. Он улыбнулся и спросил:
— И сколько же ты мне дал бы?
Я вынул все, что у меня имелось, и протянул ему. Он принял деньги, пересчитал,