слезы. Регент выразительно взглянул на епископа, ибо знал, что весь успех дела может зависеть только от него одного. Епископ сдержал свое слово: после увещаний регента он начал разъяснять королю всю важность и необходимость заключения этого брачного союза, переговоры о котором ведутся от имени самого короля. Маршал Вильруа прервал речь Фрежюса и также начал, со своей стороны, уговаривать короля не отказать в делаемом ему предложении, прибавив:

– Государь, надобно, чтобы вы решились на это добровольно.

Но ни просьбы, ни увещания – ничто не могло подействовать на короля: он по-прежнему хранил молчание. Тогда Фрежюс подошел к нему и сказал нежным и ласковым голосом:

– Ваше величество, не надобно так смущаться… Успокойтесь… Вам желают добра, о вас заботятся. В Совете вы дадите ваше согласие. Не откладывайте только, пожалуйста, вашего желания явиться в Совет.

Но Людовик, несмотря на все эти речи окружавших его, не только был молчалив, но даже неподвижен. Однако наконец он сделал, вероятно, какое-нибудь движение, какой-нибудь знак или жест, потому что Фрежюс, обратившись к регенту, сказал:

– Ваше высочество, король будет в Совете, но ему надобно несколько времени, чтобы приготовиться.

Регент поклонился и отвечал, что он всегда был готов чтить волю короля, и вышел из комнаты в сопровождении герцога Бурбонского и кардинала Дюбуа. Через полчаса король вошел в Совет и по прочтении ему письма короля Филиппа V объявил, что охотно соглашается на этот брак, одобрив в то же время брак принцессы Монпансье с принцем Астурийским.

Этот ответ короля как громом поразил врагов регента, ибо герцог Орлеанский мало того что отныне вступал в близкий союз с тем, кто год тому назад требовал его головы, но, кроме того, дочь его, принцесса Орлеанская, через брак свой с герцогом Астурийским уже стояла одной ногой на ступенях испанского престола.

Тотчас, после изъявленного королем согласия на заключение этих двух браков, герцог Сен-Симон был назначен посланником в Испанию и отправлен в Мадрид, чтобы сделать официальное предложение инфанте вступить в брак с его величеством королем Франции. Герцогиня Вантадур, назначенная гувернанткой принцессы, должна была ехать в Мадрид и привезти ее в Париж. Наконец, герцог д'Оссуна и маркиз де ла Фар съехались в Байонне: один – чтобы засвидетельствовать почтение от имени короля Филиппа V королю Людовику XV; другой, чтобы засвидетельствовать почтение от имени короля Людовика XV королю Филиппу V.

25 октября 1722 года происходило коронование Людовика XV с обычным церемониалом.

Шесть принцев крови представляли собой шесть мирских пэров Франции, чего никогда прежде не бывало: герцог Орлеанский представлял герцога Бургундского, герцог Шартрский занимал место герцога Нормандского, герцог Бурбонский – герцога Аквитанского, граф Шароле – графа Тулузского, граф Клермон – графа Фландрского и, наконец, принц Конти – графа Шампанского. Маршал Вильер, преемник Вильруа по воспитанию юного короля, представлял коннетабля Франции, а принц Роган – гофмейстера двора его величества.

Когда королю возложили на голову корону, то он, вместо того чтобы оставаться в ней, снял ее и положил на престол. Ему заметили, что он сделал это не по правилам церемониала, но король отвечал, что ему больше нравится не соблюсти правил церемониала и отдать свою корону тому, кто ему дал ее.

Следующий, 1723 год был ознаменован весьма важным событием: 16 февраля