была бы ей всегда благодарна. Дочь короля Станислава совершенно подходила под эти ее условия, поэтому она указала герцогу на Марию Лещинскую как на невесту короля. Герцог предложил мнение маркизы совету и на утверждение короля.

Действительно, трудно было найти короля, который находился бы в таком унизительном для своего сана состоянии, в каком пребывал Станислав Лещинский. Бежав со своей женой и дочерью от преследований короля Августа, он сделался изгнанником – декретом польского сейма была назначена цена за его голову. Станислав искал себе убежища в Швеции, в Турции и Цвейбрюкене. Наконец, со смертью Карла XII, он лишился и последней своей опоры и тогда, находясь без помощи, без защиты и без денег, объявил регенту герцогу Орлеанскому о своем бедственном положении. Регент, тронутый его несчастьем, дозволил ему поселиться в одной из деревень близ Ландау. Наконец, узнав, что и под покровительством Франции он не находится в безопасности и что его намереваются похитить, он удалился в Виссенбург, старое командорство, в котором стены наполовину почти обвалились.

В этом уединенном месте Станислав начал наслаждаться тем спокойствием, которое себе искал. Когда господин Сум приехал, от имени короля Августа, с жалобой на гостеприимство, оказываемое Францией свергнутому с престола королю, регент ответил ему:

– Объявите, милостивый государь, вашему государю, что Франция всегда была убежищем для несчастных королей!

Узнав однажды утром, через полученное от регента частное письмо, о неожиданном для себя счастье, он опрометью бросился в комнату своей жены и дочери и сказал:

– Станем на колени и будем благодарить Господа!..

– Ах, отец мой! – воскликнула принцесса Мария. – Разве, по милости Божьей, нам возвращается польский престол?

– Нет, дочь моя! По воле Всевышнего, вы делаетесь королевой Франции!

Как с той, так и с другой стороны торопились с заключением этого брака. Через восемь дней после получения письма от регента король Станислав со своей женой и дочерью находились уже в Страсбурге, где принцессе Марии должно было быть сделано формальное предложение посланниками короля – герцогом д'Антеном и маркизом Бово.

Герцог д'Антен был человек умный, однако в речи своей к польскому королю он сделал один довольно важный промах.

– Государь, – сказал он Станиславу, – его высочество герцог Бурбонский думал сначала выбрать королю в невесты какую-нибудь из своих сестер, а так как главным условием его выбора является добродетель в женщине, то он и обратил внимание на вашу дочь.

На беду для посланника, при этом комплименте присутствовала девица де Клермон, одна из сестер герцога, назначенная гофмейстериной королевы.

– Вот как! – сказала она голосом, который бы все могли услышать. – Д'Антен, стало быть, считает меня и моих сестер безнравственными женщинами?

По прошествии пятнадцати дней Мария Лещинская торжественно въезжала уже в Фонтенбло, а 4 сентября кардинал Роган венчал ее и провозгласил королевой Франции.

Герцог Ришелье не мог присутствовать при венчании, потому что еще с 8 июля уехал посланником в Вену.

В свое время мы говорили о процессе Леблана, кавалера и графа Бель-Иля. Суд, по рассмотрении их дела, оправдал их, и они были выпущены из замков Бастильского и Венсеннского, где сидели арестантами.

Это был первый удар, нанесенный власти герцога Бурбонского и влиянию маркизы При.

Вскоре после этого одно весьма важное обвинение начало, как говорит