Отдаленно напоминавшую по замыслу, пожалуй, веер из Поднебесной империи.
– Раньше я только слышал об этом оружии, но доставалось оно страже то одного города, то другого, – негромко говорил Аспанак. – Ничего особенного, но удобно – можно пронести куда угодно. На вид – деревяшка. Требуется какое-то время, чтобы это развернуть, – но в нашем случае ножи уже были готовы к делу, лежали себе на подносах под салфетками. Так просто… Эти двое работали у нас уже несколько месяцев. Ты представляешь, конечно, что наш дом охраняется лучше, чем дворец Насра ибн Сейяра, и просто так ко мне не подобраться. Тем более в последнее время, когда об этих убийцах только и говорят от Ферганы до самого Дамаска. И заметь: понятно, что им был нужен я. Но мгновенно сообразить, что ты в нашем доме главный и раз уж ты появился – то надо нанести два удара вместо одного… Я-то думал, что ты в полной безопасности. Вот такая история. Можно утешиться тем, что мы – первые, которым удалось остаться после такого покушения живыми. А вот дальше все и у нас произошло как всегда. Ты этого не видел, тебя уже увели. Я к тому, что оба убийцы мертвы. И никто еще не сумел взять ни одного из них живьем. Хотя они не очень-то убегают. Обычно их рубят на месте стражники, поскольку все убийства происходят в толпе, где-то в центре города, – а сами убийцы с радостью подставляют им шеи. Но наша охрана, как ты понимаешь, это совсем не стражники.
– Это были невидимки, – не без удовольствия сказал я. – Ты все-таки исполнил свой замысел.
– Плохо исполнил, – признал брат. – Да, отряд невидимок уже есть. Между нами говоря, пока всего восемь человек. Их и на самом деле никто особенно не замечает – маленькие, подтянутые такие мастера. Но, как видишь, мастера эти пока что недостаточно быстро прыгают. Меня-то они охранять научились, а вот тебя, видимо, просто не успели запомнить как главного здесь человека. То есть умом – да, но невидимки – они вообще-то должны все запоминать руками и ногами, а не умом. Хорошо, что хоть один сообразил и – прыгнул. А вот догадаться, что будет дальше, никакой невидимка, между нами говоря, не смог бы. Они продолжали охранять нас. Убийц же держала за руки моя обычная охрана. И когда эти двое одновременно выкрутились из рук охраны и прыгнули почему-то не на нас, а друг на друга, как… мужчины-любовники, что ли… то тут никакой невидимка не понял бы вовремя, что происходит. Ты представь себе – у каждого было еще по ножу, просто с кухни. Аккуратно ткнули друг друга в шею, произнесли в один голос какое-то слово, улыбнулись и сдохли.
И Аспанак, как всегда, медленно развел руками, в одной из которых все еще был зажат этот странный нож.
– Какое-то слово? – повторил я.
– Начиналось, вроде бы, на «па». Или «фа», – пожал он плечами. – Длинное слово. Четыре слога, вроде бы. Какой-то длинный звук в конце – вроде бы «е», или ближе к «э». Неважно. В общем, вот так они работают. Кто? На вид, похоже, хорасанцы. Или из Балха. Зачем? А вот этого уже никто не скажет. За деньги? Но для чего самоубийце деньги?
– Все, что я пока понимаю, – это что в баню мне не придется идти еще неделю, – укорил его я.
– Две недели, – махнул он рукой с ножом. – Хотя послезавтра лекарь снимет повязку, и будет яснее. Но с такой раной ты сможешь ходить, ездить, охотиться… Пустяк, пустяк. Но что дальше, вот вопрос. Дай я тебе кое-что расскажу. Должен же ты знать, что происходит с твоим торговым домом, в