дома Аббаса».
Поэтому черные крестики коршунов на фоне неба цвета начищенной меди были позаимствованы мной в сегодняшнем Дели. Вы увидите неповторимое делийское небо в коршунах, если будете смотреть на Красный форт со стороны старинной улицы Чанди Чаук.
По этой улице и сегодня ходит, наверное, старец с седой бородой, обрамленной каймой цвета свежей моркови: он не знает, что я, не спросив разрешения, перенес его тень, вместе с коршунами, в Мерв VIII века.
Спасибо им за то, что они вдохнули лишнюю искру жизни в осыпающиеся камни старой крепости, которая и сегодня стоит над Мургабом.
До сих пор не знаю, как у меня хватило нахальства оживлять ушедшие времена. И ладно бы еще – в хорошо знакомом мне Китае. Но если бы даже через неделю после окончания мной «Любимой мартышки дома Тан» кто-то сказал, что китаист может написать роман, где действие разворачивается так далеко от Китая, то над таким человеком я бы долго смеялся.
Но один из моих друзей, который уже лет тридцать как читает старинные арабские летописи и пишет книги по ранней истории халифата, смеяться не стал. Посмотрев черновик «Ястреба», он сказал: это «психологически точная гипотеза отношений этих хорошо мне известных людей». После этого я понял, что можно работать дальше.
Я благодарен этому старому другу (имя его значится на одной из титульных страниц книги). Если же какие-то ошибки все-таки не выловились, то вина лежит, как и положено, исключительно на авторе.
Есть и другие люди, которые будут читать эту книгу более ревнивыми глазами, чем «обычные» читатели. Это не просто ташкентцы, а те, кто может произнести несколько фраз на согдийском, те, кому не надо объяснять, откуда взялась фамилия «Маниах» и что за ней стоит. Не буду перечислять титулы этих замечательных людей – титулов у них много. Иначе и не могло быть с теми, кто по знанию средневековой истории Средней Азии выше всех в мире. Зато не могу совладать с собственным тщеславием, вскользь и небрежно заметив, как хорош суп, который готовит попросту чудесный человек по имени Эдуард Ртвеладзе.
Он и его ташкентские коллеги, Рустам Сулейманов и Ольга Кобзева, не только проявили редкие доброту и терпение, принимая меня в Ташкенте и мягко расправляясь с моими тогдашними безумными идеями – они еще и дали много хороших советов перед дорогой в Самарканд.
Вот там, наверное, все и произошло. Я сидел на теплой земле среди тысяч голых песчаных холмов, изрытых норками сусликов. Сами хозяева этих норок, столбиками замершие у своих жилищ, не проявляли никакого гостеприимства. По бледному небу чертили свои траектории ласточки, перекликаясь в вышине. А я слушал совсем другие голоса – тех, кто жил здесь много столетий назад. Потому что каждый из этих безлюдных закругленных холмов был когда-то домом, куском стены, башней одного из самых удивительных городов мира, по сравнению с которым выросший у его южной окраины и существующий и поныне город Тимура – только тень.
Что мне сказали голоса холмов – останется между нами, но теперь я знаю, что могу когда-нибудь вернуться в тот, принадлежавший им Самарканд, и прошептать этим жившим так давно людям: спасибо.
Моему другу и наставнику, писателю Анатолию Королеву спасибо за то, что заставил меня написать одним стихотворением больше. Ему и еще многим читателям, видимо, следовало бы также принести извинения за тот жестокий удар, что подстерегал их в конце книги. В виде слабого оправдания могу