некий бог Сет (между прочим, меня назвали в его честь, как и моего прадеда, – почему, знают только жрецы). А еще есть и другой бог – Осирис.
– Кроме жонглеров там еще и танцовщицы, принц, и у некоторых фигуры – просто красота. Я видел, как они купались в дворцовом озере, – даже сердце твоего деда, великого Рамсеса, порадовалось бы, глядя на них.
– Мое сердце не порадуется – я не хочу, чтобы здесь плясали голые женщины. Придумай что-нибудь другое, Памбаса.
– Ничего не приходит в голову, принц. Впрочем, постой-ка. Есть еще один писец по имени Ана – худой остроносый человек, который утверждает, что он твой близнец в боге Ра.
– Ана! – сказал принц. – Тот самый, из Мемфиса, который пишет рассказы? Почему же ты не сказал сразу, старый глупец? Сейчас же впусти его, сейчас же!
Услышав это, я раздвинул занавеси и, войдя, простерся перед ним со словами:
– Я тот самый писец, о Царственный Сын Солнца!
– Как ты смеешь входить без приглашения в покои принца, – начал было Памбаса, но Сети прервал его суровым тоном:
– А ты, Памбаса, как ты смеешь держать этого умного человека за дверьми, как собаку? Встань, Ана, и, пожалуйста, не перечисляй мои титулы, мы ведь не при дворе. Скажи, ты давно в Танисе?
– Много дней, о принц, – ответил я. – Все пытался попасть к тебе, но безуспешно.
– И как же в конце концов тебе удалось?
– За плату, о принц, – ответил я с невинным видом, – как, очевидно, положено. Привратники…
– Понимаю, – сказал Сети. – Привратники! Памбаса, выясни, какую сумму этот ученый писец заплатил привратникам, и верни ему эти деньги в двойном размере. Так что ступай и займись этим делом.
Памбаса ушел, бросив на меня украдкой жалобный взгляд.
– Скажи мне, – промолвил Сети, когда мы остались одни, – ты ведь по-своему мудрый: почему двор всегда порождает воров?
– Думаю, по той же причине, о принц, по которой собачья спина порождает блох. Блохи должны жить, а тут как раз собака.
– Верно, – ответил он, – и эти дворцовые блохи получают недостаточно высокую плату. Если я когда-нибудь получу власть, я этим займусь. Их будет меньше, но еды у них будет больше. А теперь, Ана, садись. Я тебя знаю, хотя ты меня и не знаешь, и я уже успел полюбить тебя, знакомясь с твоими писаниями. Расскажи мне о себе.
Я рассказал ему всю мою простую историю, которую он выслушал, не говоря ни слова, а потом спросил, почему я хотел его видеть. Я ответил: потому что он сам послал за мной, о чем позже забыл; а также потому, что я принес рассказ, который осмелился посвятить ему. С этими словами я положил перед ним на стол свой свиток.
– Ты оказал мне честь, – сказал он, явно довольный. – Большую честь! Если твоя повесть мне понравится, я велю положить ее вместе со мной в гробницу, чтобы мой Ка читал и перечитывал ее, пока не наступит День Воскресения, хотя, конечно, я прочту и изучу ее еще при жизни. Ты хорошо знаешь наш город Танис, Ана?
Я ответил, что почти не знаю его, ибо потратил все свое время, обивая пороги его высочества.
– Тогда, с твоего разрешения, я сначала покажу тебе город, а потом мы поужинаем. – И тотчас явился слуга, не Памбаса, а другой.
– Принеси два плаща, – сказал принц, – я собираюсь пройтись вместе с писцом Аной по городу. И снаряди охрану – четыре нубийца, не более; пусть следуют за нами, но на некотором расстоянии и переодетые.
Слуга поклонился и исчез.
Почти сразу же явился черный раб, неся два длинных плаща с капюшонами, какие