в исполнение, потому что за них заступилась дочь фараона, та самая, что спасла старого пророка Моисея, найдя его в камышах у берега Нила.
На этом принц, устав от шума и жары в переполненном шатре, прервал заседание до следующего дня. Велев мне сопровождать его, он приказал подать колесницу (не его собственную), и несмотря на мои старания отговорить его, выехал один без всякой охраны, не считая меня и возницы, сказав, что хочет увидеть собственными глазами, как эти люди трудятся по указу фараона.
Взяв в провожатые еврейского мальчика, который бежал перед лошадьми, указывая дорогу, мы отправились на берега канала, где израильтяне делали из ила кирпичи. После просушки на солнце кирпичи грузили на суда, ожидавшие в канале, и увозили в другие области Египта, где шло строительство по приказу фараона. На этой работе были заняты тысячи людей, трудившихся под командой египетских надсмотрщиков, которые вели учет, отмечая количество готовых кирпичей на палочках с нарезками или записывая сумму на глиняных дощечках. Эти надсмотрщики были грубые парни, большей частью из низшего класса, и, обращаясь к рабам, употребляли злобные и мерзкие выражения. Однако и этого им было мало. Заметив, что в одном месте собралась толпа, и услышав крики, мы направились туда узнать, что происходит. Здесь мы обнаружили, что на земле распростерт юноша, почти мальчик, его жестоко избивают кожаными бичами и все его тело покрыто кровью. По знаку принца я спросил, в чем он провинился, и мне грубо ответили – ибо ни надсмотрщики, ни стража не знали, кто мы, – что за последние шесть дней он сделал только половину причитающихся ему кирпичей.
– Отпустите его, – спокойно произнес принц.
– Кто ты такой, чтобы мне приказывать, – возразил старший надсмотрщик, который помогал держать юношу в то время, как стража его избивала. – Убирайся, не то я угощу тебя так же, как этого бездельника.
Сети посмотрел на него, и губы его побелели.
– Объясни ему, – сказал он мне.
– Эй ты, собака! – произнес я, задыхаясь от гнева. – Да знаешь ли ты, с кем смеешь говорить таким тоном?
– Не знаю и знать не хочу. Давай пошевеливайся, стражник! Принц, облаченный в плащ с широкими рукавами из простой материи и обычного покроя, распахнул его, открыв взорам нагрудную эмблему, которую носил при дворе, – прекрасную вещь из золота, на которой черной и красной эмалью были обозначены его царские имена и титулы. Одновременно он поднял правую руку, показывая кольцо с печаткой – знак, что он – посланник фараона. Все, ошеломленные, уставились на него, а один, более сведущий, чем другие, воскликнул:
– Клянусь богами, это его высочество, принц Кемета! При этих словах все они упали перед ним лицами вниз.
– Встань, – сказал принц мальчику, который смотрел на него, -забыв от изумления про боль, – и скажи мне, почему ты не выполнил свою долю работы.
– Господин, – зарыдав, ответил тот на ломаном египетском языке, – по двум причинам. Первая – потому что я калека, видишь? – и он поднял левую руку, тонкую и сухую, как рука мумии, – и не могу работать быстро. А вторая – потому что моя мать, у которой я единственный ребенок, вдова и лежит больная в постели, и в доме нет ни женщин, ни детей, которые могли бы пойти собирать для меня солому, как приказал фараон. И мне приходится тратить много часов, чтобы набрать соломы, ведь мне нечем платить тому, кто бы сделал это вместо меня.
– Ана, – сказал принц, – запиши имя этого