был ярым охотником. Собаки уселись вокруг них. Поодаль стояла молодёжь, как будто ожидая чего-то. Доман поглядывал на них, а они на него.
— Рад бы я вас повеселить да потешить, — сказал хозяин, — но старому человеку не по душе молодые разгульные песни. А хочется нам радушно вас принять да показать, что мы тут не пухнем с пересыпу и не дремлем у огня.
— Эй, Стибор! — крикнул Доман, помахав рукой. — Поди сюда.
Статный парень, у которого огнём горели глаза, явился на зов.
— Лучшего дня для нашего волка мы не дождёмся! — воскликнул Доман. — А перед кем же нам похвалиться, если не перед старым Вишем!
— Ведите его сюда из сарая, покажем, что мы не боимся дикого зверя.
Стибор весело побежал, а вслед ему понеслись довольные голоса. Собак загнали во двор, оставив лишь нескольких на сворке. Виш и Доман подошли к воротам, где толпились парни. Хозяин приказал людям вооружиться рогатинами и расставил их по кругу. Сам взял копьё с железком и встал поодаль. Слуги с трудом удерживали на сворках собак, которые рвались, почуяв, что их привязали недаром.
Доман хлопнул в ладоши, и ворота со скрипом отворились.
Волк, просидевший несколько дней в неволе, был оглушён, напуган и нескоро решился воспользоваться свободой. Со двора улюлюкали, стучали палками в стену; он съёжился, но не двигался с места и только ляскал зубами. Наконец, его выгнали раскалёнными прутьями; добежав до ворот, он высунул голову, осторожно огляделся, прыгнул и остановился. Все замерли, не сводя с него глаз, только визгливо завыли собаки, а волк побежал — сначала неуверенно, потом быстрей, быстрей, все время высматривая, каким путём пробраться в лес.
А бежать было трудно: люди со всех сторон преграждали ему путь. Доман первый настиг его, бросившись наперерез, чтоб не дать ему ускользнуть. Зверь ещё вихлял ленивой рысцой, когда спустили собак, — они сразу накинулись на него. Тут только началась настоящая охота.
Кое-кто из слуг уже смелей подбегал к волку, кто-то издали метнул копьё, которое лишь слегка задело его по спине, собаки вцепились ему в ляжки и стали рвать зубами. Доман, пользуясь этим, навалился, с необыкновенной ловкостью забил копьё в открытую пасть зверя и уложил его на месте. Пока шла потешная охота, со двора доносились крики, смех и рукоплескания: девушки, вскарабкавшись на забор, подзуживали охотников, дети размахивали палками. Даже старый Виш не мог спокойно усидеть и несколько раз хватался за меч. А когда волк, истекая кровью, упал наземь и собаки бросились его душить, все сбежались посмотреть вблизи.
Дней пять назад один из людей Домана поймал его в лесу, оглушив ударом по голове; полумёртвого зверя связали и привезли во двор, где он отошёл и ожил, чтобы теперь послужить забавой.
Когда оттащили убитого волка в сторону, началось состязание в стрельбе из лука и пращи. Доман оказался самым ловким, хотя другие старались изо всех сил сравняться с ним. Виш только смотрел и вздыхал, пряча трясущиеся руки. В своё время и он стрелял не хуже.
Когда стемнело и в горнице зажгли лучину, они снова сели совещаться и долго шептались наедине; наконец, Доман предложил гостю отдохнуть, уступил старику свою постель, а себе велел принести сюда же другую.
Чуть свет они вскочили; лошади, как о том Доман распорядился с вечера, уже ждали, но люди, хотя им очень хотелось ехать со своим господином, должны были остаться дома.
До Милоша Лешека было целый день пути лесом. В мешках за плечами