душа моя смотрела в иной мир. Я исходил все земли, но не видел ни одной. От бурного Дуная до Белого моря и от вершин Хорватских гор до лесов на Лабе. Не глаза, ноги несли меня, не разбирая пути, куда судьба вела и где собирались толпы людей. Я садился наземь, меня обступали кольцом, женщины хлопали в ладоши, старики оплакивали отцов. А я шёл от урочища к урочищу, от кургана к кургану, от источника к источнику… далеко-далеко, на край света, где уже не слышно нашей речи.
Он умолк. Смерд наполовину слушал, наполовину дремал. Когда старик остановился, Смерд оглянулся:
— Пой дальше, певец!
— О чем же вам петь? — пробормотал слепец, как будто раздумывая вслух. — Вам иные песни нужны, старых вам не понять. О чем же петь? О пращурах с Дуная, о прапращурах с востока или о братьях с Лабы и Днепра? Вы их не знаете. О белых и чёрных богах, о Вишну и Самовиле?
Голос его понизился, голова тряслась…
— Прежде не так бывало! Певца встречали толпы, старики вели его к священному дубу или к священному источнику, на вечевое городище или могильные жальники.
Старики и молодёжь становились в круг, слушали. Перед слепым ставили мёд и пиво, возлагали венки ему на чело. В городище князь сажал его на почётное место — покрытую ковром лавку; нынче мы, голодные и холодные, поем на выгоне пастухам…
— Пой же, старик, пой! — требовал Смерд.
— Пой нам! — повторили за ним и другие. Слован ударил по струнам.
— Гей, гей! Послушайте старую дунайскую песню. Вокруг стало тихо, слепой затянул слабым голосом:

За семь рек с реки Дуная
Прилетела эта песня.
В страхе ждёт король дунайский:
Рать собрав, идёт к ним Читай.
Мало там земли народу,
Пашен сёлам, пастбищ коням;
И взывает Читай к богу:
«Гибнут люди, дай им землю!»
Сжалился бог Вишну, молвит:
«На Дунай иди с народом,
В степь широкую, раздолье.
Ну, а ты, король дунайский,
Не противься же Читаю».
Мечется король, горюет:
«Читай завоюет землю.
Королевством завладеет!
Миром встретить иль войною?
Иль готовить войско к бою?»
Кличет деву: «Молви, дева».
Говорит ему Камьяна:
«На Дунай иди с войсками.
Не поборет он народ твой».
Читай чернью верховодит,
Всех сзывает, где проходит,
Рать сбирает. Девки плачут,
Читай молвит: «Слез не лейте.
Я веду вас в край зелёный,
Дикие живут там люди,
Что не пашут и не сеют…
Будем их учить и править…»
Слезы высохли у девок…
Все пошли… Дунай белеет…
Лёд ломается и тает…
Войско берег охраняет,
С ним король… Как перебраться?
Как сломить такую силу?
Читай думает и молвит:
«На колени, все молитесь
Богу древнему Коляде,
Самовиле — богу ветров.
Пусть поводья пустит ветрам,
Белым льдом Дунай покроет,
Перейдём его по суху».
Все упали пред Колядой,
Жарко молят Самовилу.
Ветер дунул, встали воды,
И прошли войска по суху.
Деве внял король дунайский:
Рать собрал, и на Дунае
Он раскинул грозный лагерь…
Самовила ветром хлещет,
На Дунай морозом веет,
Зноем вражью рать сжигая.
Вот Дунай прошли, а в поле
Лишь костей белеют груды.
И Камьяна горько плачет.
Читай занимает землю,
В поле с плугом посылает…
Скот ведут и избы строят,
Учат здешних зёрна сеять…
«Тщетна речь твоя, Камьяна,
Если боги за Читая».
Побелев, Камьяна скрылась
И в Дунае утопилась.
Нынче песнь о том поётся.
Да пошлют вам боги здравья,
Мне же песнь мою оставят…

Певец кончил, воцарилась тишина.
— Ещё спой, — закричал Смерд, — не скупись, старик!
Слепец снова ударил по струнам.
—