отходил от неё.
— Ты что же за зелье собираешь? — пытался он обезоружить страшную ведьму.
— А тебе что до зелья? — напустилась на него бабка. — Не твоё это дело… Уж тебе-то никакое приворотное зелье не поможет, больно ты с лица гадок… Хоть бы ты и дал его девке, так всё равно не приворожишь… Видишь, что тут у меня есть… чернобыльник… дягиль… кукушкины слезы… девесил… гусячьи лапки… росичка… ого! Всякое добро…
— А худого ничего нету? — тихо спросил Смерд. — Тут князь стоит неподалёку… не навела бы ты на него какую порчу… с ним ведь шутки плохи!..
Яруха, струхнув, поглядела на лес.
— Князь, — шепнула она, — а князь… а не велит он меня повесить?..
— Только бы ты не причинила ему какого лиха! — шепнул Смерд.
— Это я? Ему? — бабка в ужасе вытаращила глаза. — Да я у княгини вашей при дворе бываю, её милостями пользуюсь… и теперь я ей зелье несу… Захоти он, я омелы ему дам на счастье… Меня-то чего ему бояться? Вы ведь знаете Яруху…
Смерд возвратился к поджидавшему его Хвостеку.
— Это Яруха, милостивый князь, — сказал он. — Она хоть и ведьма, а своим не вредит… и нашей милостивой госпоже служит верой и правдой… Она может и в охоте принести счастье, ведь ей и это ведомо.
Хвостек, уверясь в своей безопасности, выехал на лужайку. Опасливо поглядывая на бабку, он медленно приближался к ней; Яруха, не вставая, повалилась в ноги, низко кланяясь, но тотчас вскочила, стараясь улыбнуться Хвостеку, которого до смерти боялась. Князь тоже без особого доверия посматривал на неё. Подъехав ближе, он остановил коня. Бабка глаз с него не сводила.
— Не знаешь, какая сегодня будет охота? — обратился он к ведьме.
— А где? — спросила Яруха.
— На Глуби!
Бабка замотала головой.
— На Глуби… Милостивый князь! Не надо бы вам ездить туда…
— Почему?
Она окинула взглядом его дружинников, считая их глазами.
— Какой же там зверь? — спросил князь.
— Мыши там засели, милостивый князь, Мыши! Целый выводок Мышей…
Она испуганно осмотрелась, встала и хотела подойти к нему, но он пригрозил ей, не позволив шагу ступить ближе. От страха Хвостек изменился в лице, услышав её загадочную речь. Он обернулся к Смерду, и тот прикрикнул на бабку:
— Да говори ты толком!
Яруха беспокойно озиралась по сторонам и, видимо, колебалась.
— Чего тут не понимать… говорю вам: Мыши, а что Мыши, что Мышки — всё равно… А впрочем, я про это ничего не знаю! Ничего не знаю!..
Она вдруг села и принялась поспешно перебирать свои травы.
Князь и все его дружинники во главе со Смердом застыли в ожидании и страхе, который овладел ими.
В лесу было тихо, со стороны заповедника подул ветер. До ушей охотников, привыкших различать малейший шорох, издалека донёсся неясный гул голосов.
Князь побледнел. Яруха, словно забыв о нем, сидела молча, опустив голову.
Смерд подвинулся к ней.
— А что там делают Мышки? — спросил он.
— Что? Сидят у костра, дичь себе жарят, мёд попивают, кого-то поджидают.
Хвостек задрожал.
— Сколько их там? — загорячился он. — Сколько?
— Считать я не умею, — отвечала бабка, — но с полсотни, пожалуй, будет…
Последние слова она произнесла едва слышно. Смерд обернулся, считая своих людей: и двух десятков тут не было.
Хвостек, боявшийся колдовства, не отваживался подойти к знахарке.
— Допытайся у неё, пусть говорит, что знает! — крикнул он Смерду. — А не скажет, верёвку на шею да на сук ведьму…
Лица старухи не было видно, но руки у неё затряслись, — она слышала приказание.